В мире фотографии, где каждый второй считает себя великим мастером селфи, появляется Александр Гронский — человек, который снимает не просто картинки, а меланхоличные урбанистические пейзажи. Его работы — это как если бы Брюгель и Тарковский встретились в кафе на окраине Москвы, выпили по чашке крепкого кофе и решили вместе поснимать заброшенные шпалы и перекошенные столбы. Да-да, именно так: Гронский ловит ту самую атмосферу «здесь что-то происходит», хотя на первый взгляд кажется, что ничего не происходит вообще. Но если присмотреться внимательнее — там всегда есть история.
Александр родился в 1980 году и с тех пор облюбовал пограничные территории между мегаполисом и деревней — те самые места, где городская суета встречается с тишиной природы и где можно услышать шёпот истории.
Он работает на стыке искусства и репортажа: его фотографии — не просто красивые картинки для инстаграма (который в России давно уже как тайный агент), а вопросы без ответов. Когда его друг-коллекционер попросил написать какой-нибудь «artist statement» (то есть пафосное объяснение своих работ), Александр честно признался: «У меня нет ответов!
У меня три категории фотографий: „что это такое?“, „что это, *****, такое?“ и „это что еще, *****, такое?“». Вот так просто! Это вам не скучные манифесты с цитатами из Фуко.
Гронский воспринимает фотографию как вопросительный знак.
Его снимки — это приглашение к диалогу с зрителем. Как однажды сказал один мудрый фотограф: «Фотография — это игра в прятки с реальностью».
Александр выкладывает свои работы в соцсети (да-да, несмотря на все запреты), наблюдая за тем, как люди по-разному интерпретируют эти загадочные кадры. Иногда кажется, что он запускает интеллектуальный флешмоб: «А ну-ка, угадайте, что здесь происходит?» Ответы бывают самые неожиданные — от философских размышлений до откровенного смеха.
Кинематографичность взгляда Александра — отдельная песня. Он признаётся, что его визуальное образование пришло через кино, а не через музеи.
Особая любовь у него к Тарковскому и фильму «Сталкер». Помните сцену с дрезиной? Там Сталкер останавливается посреди заброшенной зоны и говорит своим спутникам: «Вот оно!» А те смотрят вокруг и думают: «Да тут же мусор и кусты!» Для Гронского этот момент идеально описывает работу фотографа: видеть ценность там, где другие видят пустоту или профанацию.
Ведь настоящий художник умеет найти красоту даже в перекошенном столбе или валяющихся шпалах.
Интересно также отношение Александра к материальности фотографии. В эпоху цифровых технологий он предпочитает нематериальность снимков — то есть фото живут у него на экране компьютера или телефона. Выставки и печать вызывают у него почти мучения; он часто недоволен результатом физической реализации своих работ.
Можно сказать, что для него фотография — это прежде всего процесс постановки вопроса через изображение в цифровом формате. Коллекционерам и галереям нужны бумажные отпечатки? Пожалуйста! Но самому Александру достаточно того факта, что снимок существует онлайн.
Иронично получается: художник снимает урбанистические пейзажи на грани исчезновения — места между городом и природой; а сам предпочитает держать свои творения невесомыми электронными призраками в интернете.
Впрочем, может быть именно эта нематериальность делает его работы такими загадочными и притягательными? Ведь когда картинка висит на стене музея под стеклом – она вроде бы стала объектом искусства; а когда она живёт в сети – она остаётся живым вопросом для каждого зрителя.